Неточные совпадения
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем в угол комнаты, где
сидел за столом какой-то
старик, перемечавший какие-то бумаги. Чичиков и Манилов прошли промеж столами прямо к нему.
Старик занимался очень внимательно.
Сам Обломов —
старик тоже не без занятий. Он целое утро
сидит у окна и неукоснительно наблюдает за всем, что делается на дворе.
— Нездешний, так и не замайте! — говорили
старики,
сидя на завалинке и положив локти на коленки. — Пусть его себе! И ходить не по что было вам!
Воз с сеном приближается,
Высоко на возу
Сидит солдат Овсяников,
Верст на двадцать в окружности
Знакомый мужикам,
И рядом с ним Устиньюшка,
Сироточка-племянница,
Поддержка
старика.
Старик давно не спал и
сидел, отбивая косы молодых ребят.
Пройдя первую проходную залу с ширмами и направо перегороженную комнату, где
сидит фруктовщик, Левин, перегнав медленно шедшего
старика, вошел в шумевшую народом столовую.
Перемена к лучшему продолжалась недолго. Приступы болезни возобновились. Василий Иванович
сидел подле Базарова. Казалось, какая-то особенная мука терзала
старика. Он несколько раз собирался говорить — и не мог.
«А Моргачонок в отца вышел», — уже и теперь говорят о нем вполголоса
старики,
сидя на завалинках и толкуя меж собой в летние вечера; и все понимают, что это значит, и уже не прибавляют ни слова.
— А я, батюшка, не жалуюсь. И слава Богу, что в рыболовы произвели. А то вот другого, такого же, как я,
старика — Андрея Пупыря — в бумажную фабрику, в черпальную, барыня приказала поставить. Грешно, говорит, даром хлеб есть… А Пупырь-то еще на милость надеялся: у него двоюродный племянник в барской конторе
сидит конторщиком; доложить обещался об нем барыне, напомнить. Вот те и напомнил!.. А Пупырь в моих глазах племяннику-то в ножки кланялся.
У залива, образованного впадением источника в реку и оттого вечно покрытого мелкой рябью,
сидели ко мне спиной два
старика.
Они
сидят дома, заперев ворота, заряжая ружья дробью, точно собираясь ворон стрелять, а семидесятилетний
старик, вооруженный зонтиком, а слепой фабрикант варенья и конфект вышли на улицу защищать свои верования.
Другой доктор,
старик Вильямсон,
сидел у стола, щурясь на огонь свечи, и осторожно писал что-то, Вера Петровна размешивала в стакане мутную воду, бегала горничная с куском льда на тарелке и молотком в руке.
Лысый
старик с шишкой на лбу помог Климу вымыться и безмолвно свел его вниз; там, в маленькой комнатке, за столом, у самовара
сидело трое похмельных людей.
Он именно «настоящий
старик» и даже
сидит опираясь обеими руками на палку, как
сидят старики на скамьях городского сада.
У окна
сидел бритый, черненький, с лицом
старика; за столом, у дивана, кто-то, согнувшись, быстро писал, человек в сюртуке и золотых очках, похожий на профессора, тяжело топая, ходил из комнаты в комнату, чего-то искал.
Сердито, звонким голоском Морозов посоветовал ему сначала привести себя в порядок, постричься, помыться. Через минуту Гапон
сидел на стуле среди комнаты, а человек с лицом
старика начал стричь его. Но, видимо, ножницы оказались тупыми или человек этот — неловким парикмахером, — Гапон жалобно вскрикнул...
Комната наполнилась шумом отодвигаемых стульев, в углу вспыхнул огонек спички, осветив кисть руки с длинными пальцами, испуганной курицей заклохтала какая-то барышня, — Самгину было приятно смятение, вызванное его словами. Когда он не спеша, готовясь рассказать страшное, обошел сад и двор, — из флигеля шумно выбегали ученики Спивак; она, стоя у стола, звенела абажуром, зажигая лампу, за столом
сидел старик Радеев, барабаня пальцами, покачивая головой.
За столом среди комнаты
сидел рыхлый, расплывшийся
старик в дымчатых очках и, почесывая под мышкой у себя, как бы вытаскивая медленные слова из бокового кармана, говорил, всхрапывая...
— Очень хорошо, что канительное дело это согласились прекратить, разоряло оно песоченских мужиков-то. Староста песоченский здесь, в тюрьме
сидит, земский его закатал на месяц, нераспорядителен
старик. Вы, ваше благородие, не беспокойтесь, я в Песочном — лицо известное.
В длинном этом сарае их было человек десять, двое сосредоточенно играли в шахматы у окна, один писал письмо и, улыбаясь, поглядывал в потолок, еще двое в углу просматривали иллюстрированные журналы и газеты, за столом пил кофе толстый
старик с орденами на шее и на груди, около него
сидели остальные, и один из них, черноусенький, с кошечьим лицом, что-то вполголоса рассказывал, заставляя
старика усмехаться.
— Господа. Его сиятельс… —
старик не договорил слова, оно окончилось тихим удивленным свистом сквозь зубы. Хрипло, по-медвежьи рявкая, на двор вкатился грузовой автомобиль, за шофера
сидел солдат с забинтованной шеей, в фуражке, сдвинутой на правое ухо, рядом с ним — студент, в автомобиле двое рабочих с винтовками в руках, штатский в шляпе, надвинутой на глаза, и толстый, седобородый генерал и еще студент. На улице стало более шумно, даже прокричали ура, а в ограде — тише.
Через несколько минут они
сидели в сумрачном, но уютном уголке маленького ресторана; Лютов молитвенно заказывал
старику лакею...
Самгин оглянулся: за спиной его
сидела на диване молоденькая девушка и навзрыд плакала, Правдин — исчез, хозяйка магазина внушала седоусому
старику...
Самгин видел, что большинство людей стоит и
сидит молча, они смотрят на кричащих угрюмо или уныло и почти у всех лица измяты, как будто люди эти давно страдают бессонницей. Все, что слышал Самгин, уже несколько поколебало его настроение. Он с досадой подумал: зачем Туробоев направил его сюда? Благообразный
старик говорил...
Рындин — разорившийся помещик, бывший товарищ народовольцев, потом — толстовец, теперь — фантазер и анархист, большой, сутулый, лет шестидесяти, но очень моложавый; у него грубое, всегда нахмуренное лицо, резкий голос, длинные руки. Он пользуется репутацией человека безгранично доброго, человека «не от мира сего». Старший сын его сослан, средний —
сидит в тюрьме, младший, отказавшись учиться в гимназии, ушел из шестого класса в столярную мастерскую. О
старике Рындине Татьяна сказала...
За углом, на тумбе,
сидел, вздрагивая всем телом, качаясь и тихонько всхлипывая, маленький, толстый старичок с рыжеватой бородкой, в пальто, измазанном грязью; старичка с боков поддерживали двое: постовой полицейский и человек в котелке, сдвинутом на затылок; лицо этого человека было надуто, глаза изумленно вытаращены, он прилаживал мокрую, измятую фуражку на голову
старика и шипел, взвизгивал...
Старик угрюмо
сидел на облучке, [Облучок — сиденье для кучера в повозке.] отворотясь от меня, и молчал, изредка только покрякивая.
Выговорив самое главное, девушка повернула голову, робко посмотрев на
старика. Лонгрен
сидел понурясь, сцепив пальцы рук между колен, на которые оперся локтями. Чувствуя взгляд, он поднял голову и вздохнул. Поборов тяжелое настроение, девушка подбежала к нему, устроилась
сидеть рядом и, продев свою легкую руку под кожаный рукав его куртки, смеясь и заглядывая отцу снизу в лицо, продолжала с деланым оживлением...
Подле меня
сидел другой
старик, тоже возвращавшийся из Индии, важный чиновник, весьма благообразный, совсем седой.
Хозяева были любезны. Пора назвать их:
старика зовут Тсутсуй Хизе-но-ками-сама, второй Кавадзи Сойемон-но-ками… нет, не ками, а дзио-сами, это все равно: «дзио» и «ками» означают равный титул; третий Алао Тосан-но-ками-сама; четвертого… забыл, после скажу. Впрочем, оба последние приданы только для числа и большей важности, а в сущности они
сидели с поникшими головами и молча слушали старших двух, а может быть, и не слушали, а просто заседали.
Погуляв по северной стороне островка, где есть две красивые, как два озера, бухты, обсаженные деревьями, мы воротились в село. Охотники наши застрелили дорогой три или четыре птицы. В селе на берегу разостланы были циновки; на них
сидели два
старика, бывшие уже у нас, и пригласили сесть и нас. Почти все жители села сбежались смотреть на редких гостей.
— Это точно, что с правдой жить хорошо, — отвечал бригадир, — только вот я какое слово тебе молвлю: лучше бы тебе, древнему
старику, с правдой дома
сидеть, чем беду на себя накликать!
В ожидании выхода старца мамаша
сидела на стуле, подле кресел дочери, а в двух шагах от нее стоял
старик монах, не из здешнего монастыря, а захожий из одной дальней северной малоизвестной обители.
«Она, может быть, у него за ширмами, может быть уже спит», — кольнуло его в сердце. Федор Павлович от окна отошел. «Это он в окошко ее высматривал, стало быть, ее нет: чего ему в темноту смотреть?.. нетерпение значит пожирает…» Митя тотчас подскочил и опять стал глядеть в окно.
Старик уже
сидел пред столиком, видимо пригорюнившись. Наконец облокотился и приложил правую ладонь к щеке. Митя жадно вглядывался.
Проходя по двору, Алеша встретил брата Ивана на скамье у ворот: тот
сидел и вписывал что-то в свою записную книжку карандашом. Алеша передал Ивану, что
старик проснулся и в памяти, а его отпустил ночевать в монастырь.
Понимаю же я теперешнюю разницу: ведь я все-таки пред вами преступник
сижу, как, стало быть, в высшей степени неровня, а вам поручено меня наблюдать: не погладите же вы меня по головке за Григория, нельзя же в самом деле безнаказанно головы ломать
старикам, ведь упрячете же вы меня за него по суду, ну на полгода, ну на год в смирительный, не знаю, как там у вас присудят, хотя и без лишения прав, ведь без лишения прав, прокурор?
Затем, представив свои соображения, которые я здесь опускаю, он прибавил, что ненормальность эта усматривается, главное, не только из прежних многих поступков подсудимого, но и теперь, в сию даже минуту, и когда его попросили объяснить, в чем же усматривается теперь, в сию-то минуту, то
старик доктор со всею прямотой своего простодушия указал на то, что подсудимый, войдя в залу, «имел необыкновенный и чудный по обстоятельствам вид, шагал вперед как солдат и держал глаза впереди себя, упираясь, тогда как вернее было ему смотреть налево, где в публике
сидят дамы, ибо он был большой любитель прекрасного пола и должен был очень много думать о том, что теперь о нем скажут дамы», — заключил старичок своим своеобразным языком.
Не спали только в холостой уголовной несколько человек, сидевших в углу около огарка, который они потушили, увидав солдата, и еще в коридоре, под лампой,
старик; он
сидел голый и обирал насекомых с рубахи.
Все арестанты, как и в других камерах, вскочили и вытянулись при входе начальства;
старик же продолжал
сидеть.
Оглянувшись на Нехлюдова,
старик подобрал с глянцовитой лавки, на которой он
сидел один, полу своей поддевки и ласково сказал...
Старик этот, лохматый и весь в морщинах, в одной грязной, пепельного цвета, прорванной на плече рубахе, таких же штанах, босой,
сидел на полу подле нар и строго-вопросительно смотрел на вошедших.
Вверху стола
сидел старик Корчагин; рядом с ним, с левой стороны, доктор, с другой — гость Иван Иванович Колосов, бывший губернский предводитель, теперь член правления банка, либеральный товарищ Корчагина; потом с левой стороны — miss Редер, гувернантка маленькой сестры Мисси, и сама четырехлетняя девочка; с правой, напротив — брат Мисси, единственный сын Корчагиных, гимназист VI класса, Петя, для которого вся семья, ожидая его экзаменов, оставалась в городе, еще студент-репетитор; потом слева — Катерина Алексеевна, сорокалетняя девица-славянофилка; напротив — Михаил Сергеевич или Миша Телегин, двоюродный брат Мисси, и внизу стола сама Мисси и подле нее нетронутый прибор.
— Чем это — позвольте спросить? Варить суп, ходить друг за другом,
сидеть с глазу на глаз, притворяться, вянуть на «правилах», да на «долге» около какой-нибудь тщедушной слабонервной подруги или разбитого параличом
старика, когда силы у одного еще крепки, жизнь зовет, тянет дальше!.. Так, что ли?
Публика смотрит. Вместо скромного в накидке
старика за столиком
сидел величественный генерал Драгомиров, профессор Военной академии.
Однажды
сидел там
старик, бывший миллионер Плотицын. Одновременно там же содержалась какая-то купчиха, пожилая женщина, с такой скорбью в глазах, что положительно было жаль смотреть.
Сидя в кабинке Сандуновских бань, где Гонецкий ввел продажу красного вина,
старик рассказывал...
Дальше, у другого окна,
сидел, углубясь в чтение журнала,
старик.
Во втором зале этого трактира, в переднем углу, под большим образом с неугасимой лампадой, за отдельным столиком целыми днями
сидел старик, нечесаный, небритый, редко умывающийся, чуть не оборванный… К его столику подходят очень приличные, даже богатые, известные Москве люди. Некоторым он предлагает сесть. Некоторые от него уходят радостные, некоторые — очень огорченные.
Около другой фанзы
сидел старик и крутил нитки.
…Тихо проходил я иногда мимо его кабинета, когда он,
сидя в глубоких креслах, жестких и неловких, окруженный своими собачонками, один-одинехонек играл с моим трехлетним сыном. Казалось, сжавшиеся руки и окоченевшие нервы
старика распускались при виде ребенка, и он отдыхал от беспрерывной тревоги, борьбы и досады, в которой поддерживал себя, дотрагиваясь умирающей рукой до колыбели.